|
"Теперь я расскажу, как я
родился..."
Даниил Хармс
Теперь я расскажу, как я появился на свет, как я убежал, и как
во мне проявились первые признаки вкуса. Произошло это вот как.
Дед пожелал, чтобы баба испекла меня обязательно весной. И вот в
начале весны он подъехал к бабе с предложением испечь колобка.
Первый раз он подъехал к бабе 1-го апреля. Она давно хотела поесть,
но, поскольку кроме муки в доме ничего не было, никак не могла придумать,
что приготовить. Она совсем было собралась помести по сусекам, поскрести
по коробу, но дед, как видно, был в очень шутливом настроении, не
удержался, и сказал бабе "с первым апрелем!".
Баба страшно обиделась и ничего в этот день не готовила, чтобы дед
остался голодный. Сколько дед ни бушевал, ничего не помогло.
И только через неделю дед смог уломать бабу приготовить меня.
Однако все дедовы расчеты рухнули, потому что баба за зиму страшно
проголодалась. И поэтому, едва замесив тесто, она стала лопать его
сырым.
Тут поднялась страшная суматоха. Дед кричит: "А ну, суй его в печку!"
А баба ему: "Кого - его?" А дед ей: "Да колобка же!" -- "Какого
колобка" - "Того, которого замесила!" -- "Ничего я не замесила!"
-- "Как не замесила, когда я сам видел, что тесто вот тут лежало"
-- "Лежало, да, наверное, убежало!" - "А ну, доставай" -- "А где
оно?" - "Да внутри тебя, окаянная!" -- "Да как же я его достану?"
-- "А мне какое дело? А ну, доставай!"
Словом, дед шумит, колобка требует.
Пришлось звать опытную знахарку. Она долго щупала бабу, потом руками
развела, однако все-таки сообразила и дала бабе хорошую порцию пургену.
Бабу пронесло, и таким образом тесто для колобка вышло наружу.
Тут дед опять разбушевался, дескать, это, мол, не колобок, потому
что все еще не выпечен.
И тут меня посадили в духовку.
* * *
Когда меня, наконец, выпекли, баба положила меня на окно поостудиться.
Но тут она заметила на улице что-то любопытное, и стала смотреть
в окно. Но от чрезмерного любопытства вывалилась из окна, упала
и разбилась.
Из окна высунулась другая старуха (откуда и взялась?) и стала смотреть
вниз на разбившуюся, но от чрезмерного любопытства тоже вывалилась
из окна, упала и разбилась.
Потом из окна вывалилась третья старуха, потом четвертая, потом
пятая.
Когда вывалилась шестая старуха, мне надоело смотреть на них, я
соскочил на пол, с пола на порог, с порога на крыльцо, с крыльца
на двор, а со двора - на Мальцевский рынок, где, говорят, одному
колобку подарили ромовую пропитку.
|
|
